Идея «назад в СССР», распространенная в современной России, сталкивается с многочисленными проблемами — экономическими, социальными, внешнеполитическими. Одна из них — отношение к нонконформизму.
С одной стороны, в СССР на официальном уровне нонконформизм всячески приветствовался. Даже один из заслуженных конформистов СССР Сергей Михалков в самые конформистские брежневские годы писал возвышенные строки: «ТО и ЭТО нужно строить, Каждым часом дорожить, Равнодушных беспокоить, С беспокойными дружить!» Тогда же огромными тиражами издавался роман Виля Липатова «И это все о нем», по которому был снят шестисерийный фильм — о комсомольском активисте-идеалисте, вступившем в противостояние с местными мельчайшими начальниками и трагически погибшем (но давалось понять, что его почин не пропал даром). Прочно укоренился образец неравнодушного героя, готового пойти на конфликт с мещанством для того, чтобы помочь стране идти к новым победам.
С другой стороны, в реальной жизни торжествовало как раз то самое конформистское мещанство с неофициальным лозунгом «Не высовывайся». И после перестроечного подъема и быстрого разочарования оно восторжествовало. Коммунисты и национал-патриоты пытались достучаться до большинства населения в 90-е годы, либералы — уже в нынешнем веке. И все они наталкивались на усталое неприятие любого намека на радикализм.
И государство этот консервативный тренд всячески поддерживало в рамках охранительного дискурса, в котором все бунтари прошлого признавались антигосударственными элементами. Декабристы чуть было не развалили страну, Герцен из-за границы своей агитацией подрывал империю, а большевики были агентами германского Генштаба (который, видимо, завидовал Генштабу австро-венгерскому, в этой же логике сконструировавшему Украину).
Таким образом, советские реалии победили — хотя и в «антисоветском» оформлении. Но теперь в полностью изменившейся геополитической ситуации государство востребует как раз нонконформистов, готовых на любые жертвы во имя решения государственно значимых задач. Неудивительно, что в школьную программу возвращается «Молодая гвардия», в которой не только прославляется героизм, но и осуждается конформизм немногочисленных персонажей, пытавшихся приспособиться к любому режиму.
Но при этом, во-первых, неуправляемый нонконформизм продолжает считаться риском — и государство заинтересовано в том, чтобы полностью контролировать потенциальных бунтарей. Однако в нынешней ситуации, в отличие от времен Великой Отечественной войны, у бунтарей есть претензии и к собственному государству, которое они хотели бы видеть более справедливым. И само государство остается контрреволюционным по своей стилистике, апеллирующим к традиционным ценностям. А во-вторых, в полной мере сохраняется конформизм большинства общества, которое хочет жить, как раньше — спокойно и предсказуемо.
Алексей Макаркин, политолог — для Telegram-канала Bunin&Co