Читаю некоторые посты и комментарии сторонников деколонизации (и теории деколонизации) и вижу у авторов какое-то принципиальное неприятие историзма. Получается, деколонизация — лишь левый извод презентизма, для которого нет самостоятельного прошлого, а есть лишь материал для решения современных политических задач?
Мне кажется важным понять, что история, увиденная глазами разных субъектов истории, может быть разной, может выглядеть взаимоисключающей, — но она важна именно своей множественностью. История, увиденная глазами угнетенных и колонизированных, важна — но она не _лучше_ и не _правильнее_ истории, увиденной глазами колонизаторов. «Лучше» и «хуже» существует здесь и сейчас, в современной политике, а «правильнее» она быть не может, поскольку обе версии основаны на источниках, событиях и памяти.
Отдельно отмечу, что оценивать события и людей прошлого нужно с двух (по меньшей мере) точек зрения: помещая их в нашу с вами этику («систему координат») и, параллельно, в этику («систему координат») того времени, где они происходили (жили). Презентизм настаивает на сохранении только первой оценки, но на самом деле нам нужна «триангуляция».
Точно так же — история не может остаться исключительно историей, написанной с точки зрения угнетенных и проигравших. Это важный взгляд, но он не может быть единственным — это обнулит современное общество. Сейчас попытка указать на то, что выбор для истории точки зрения угнетенных не отменяет других вариантов выбора, приводит к клейму империалиста. Но это не имеет отношения к пониманию прошлого — только к его политическому использованию.
Иван Курилла, историк