«Партия мира» — это не лидеры, а скорее идеи. Да, сейчас речь идет о части системы, которая хотела бы быстрее закончить боевые действия и готова делать это на условиях компромисса. Но шире — это еще и идеи, связанные с необходимостью переопределения важных для страны паттернов. Грубо говоря, есть те, кто сегодня думает над завтрашними проблемами выхода из системного кризиса, а есть те, кто живет в логике «священной войны», которая вообще не детерминирована идеей выживания.
Поэтому когда в «партию мира» записывают министра цифровизации с военкорами, такое осмысление ситуации кажется предельно странным. Военкоры как «певцы войны» во многом завязаны на саму парадигмальную составляющую процесса, так как в мирной жизни они были бы ведущими телепередачи «Военное обозрение» — в лучше случае.
Также сомнительно, что лицом партии может стать Поклонская, которая чьим лицом уже только не была, включая царебожников. Лицом-то стать можно, а вот лидером — вряд ли.
Сейчас гораздо важнее, какие идеи «партия мира» может противопоставить своим конкурентам, которые доминировали в информационной повестке последний год. У них разброс велик, от прагматичной «победы ради мира» до эсхатологического «падения в пропасть» по Охлобыстину. Поэтому многие сторонники умиротворения отталкиваются не столько от собственных концепций, сколько от нежелания в эту пропасть падать. Кстати, те же военные мыслят вполне прагматично, не испытывая лишних иллюзий в отношении сверхвозможностей армии, а значит, тоже рационально оценивая силы и возможности.