Неожиданное послание. Все ждали или присоединения Беларуси, или войны с Украиной, или еще чего-нибудь похуже, а Путин 80% времени уделил больницам, школам, семьям с детьми и прочим мирным вещам, которыми, на самом деле, нужно заниматься.
Но ближе к концу проснулся мистер Хайд, забрало упало, запотело и началось: западные страны планировали переворот в Беларуси и хотели убить Лукашенко, задержанные уже дают показания, готовились к блокаде Минска, это переходит всякие границы. В общем, эта супер-мутная и нелепая история о подготовке покушения на Лукашенко озвучена с самой высокой трибуны в стране, как-то даже неловко.
Про США — осторожненько. То есть вроде как воинственно и грозно. Но — ни разу даже название государства-оппонента не прозвучало, полунамеки, цитаты из Киплинга, догадайтесь сами, придраться не к чему. Путин сказал, что Россия мостов не сжигает и готова сотрудничать, и даже на хамство не отвечает (привет Байдену с его «Путиным-убийцей»). Но если кто-то хочет испортить отношения, то «пожалеют так, как давно ни о чем не жалели». И дальше — напоминание про наше ядерное гиперзвуковое оружие.
В общем, все по классике и довольно предсказуемо: кузькина мать как главный аргумент отечественной международной политики в последние шестьдесят лет. «Сармат», «Авангард», «Пересвет» — три кита, на которых нынче стоит престиж России.
И сразу же — месседж за океан: но ведь можем и договориться, давайте пропишем в договорах вообще все оборонительные и наступательные вооружения.
Короче, далеко не так воинственно, как ожидалось. И вполне с готовностью к переговорам.
И еще такая странная формулировка о международной политике: «Красную линию переходить не позволим, но где она — каждый раз будем решать сами». По-моему, это называется гибкая переговорная позиция.
О внутренней политике — вообще ни слова. Так, вскользь — просьба к парламентским партиям сохранять патриотический настрой (то бишь, видимо, не забывать телефон администрации президента и всегда брать трубку, когда оттуда звонят).
Первое важное событие этого дня пережили, теперь переходим ко второму.
Дмитрий Колезев, журналист